(Из 100 китайских сказок)

 В. Дорошевич

Случилось это в давние времена, когда и летописей-то ещё не писалось. В те незапамятные времена родилась на свет Совесть. Родилась она тихой ночью, когда всё думает: думает речка, блестя в лунном свете, думает  тростник, замерев, думает трава, думает небо. Оттого так и тихо. Растения ночью выдумывают цветы, соловей песни, а звезды – будущее. В такую ночь, когда все думали, родилась Совесть и пошла по земле.

Жилось ей наполовину хорошо, наполовину плохо. Днем никто с ней не хотел разговаривать – не до того всем: там стройка, там канавы роют. Подойдет она к кому, тот от нее руками и ногами отмахивается:

– Не видишь, что кругом делается? Время ли с тобой разговаривать?!

Зато ночью Совесть шла спокойно. Она заходила и в богатые дома, и в шалаши из тростника. Тихонько дотрагивалась до плеча спящего. Тот просыпался, видел в темноте ее горящие глаза и спрашивал:

– Чего тебе?

– А ты что сегодня делал? – спрашивала Совесть.

– Что я делал? Ничего, кажется, такого не делал!

– А ты подумай.

– Разве вот это...

Совесть уходила к другому, а проснувшийся человек так и не мог заснуть до самого утра. И многое, чего ему не слышалось в шуме дня, слышалось в тишине задумавшейся ночи.

И мало кто спал, напала на всех бессонница. Даже богатым ни доктора, ни травы не помогали.

Сам премудрый правитель тех мест не знал средства от бессонницы. Кругом все ему были должны, и всю жизнь только и делали, что долги ему отрабатывали. Когда кто-нибудь из должников крал у него горсть риса, правитель жестоко наказывал вора, чтобы другим неповадно было. Днем это выходило очень мудро, потому что другие действительно боялись.

А по ночам к правителю приходила Совесть, и тогда к нему в голову лезли совсем другие мысли: «Почему этот человек украл? Потому что есть нечего. А почему есть нечего? Потому что заработать некогда, он весь день только и делает, что мне долги отрабатывает».

Мудрый правитель даже смеялся над этими мыслями: «Что ж это выходит, меня же обворовали, а я же не прав!» Смеялся, а заснуть все-таки не мог. До того его бессонные ночи извели, что однажды взял он и объявил:

– Верну я народу все их деньги, все их земли и все их дома, только пусть Совесть меня оставит в покое.

Тут уж родные мудрого правителя крик подняли:

– Это на него от бессонных ночей безумье напало!

Все жалуются:

– И меня «она» бессонницами мучает!

– И меня!

Испугались все: и богатые, и бедные. И решили люди:

– Надо у самого мудрого ученого Китая совета спросить. Кроме него, никто помочь не может!

Снарядили посольство, принесли дары, до земли много раз поклонились и объяснили, зачем пришли.

Выслушал ученый, подумал, улыбнулся и сказал: «Можно помочь! Можно так сделать, что «она» даже и приходить не будет иметь права!» Все так и насторожились. А ученый опять улыбнулся и сказал: «Давайте сочинять законы! Напишем на свитках, что человек должен делать, а что нет. Мандарины* будут учить законы наизусть, а прочие пусть к ним приходят и спрашивают, можно или нельзя. Пусть тогда «она» придет и спросит:

 «Что ты сегодня делал?» «А то и делал, что в свитках написано». И будут все спать спокойно. Конечно, мандаринам все будут платить: не даром же они будут себе мозги законами набивать.

Обрадовались тут все. Принялись писать, что человек должен делать, а чего не должен. И написали. И зажили люди отлично. Только уж самые последние бедняки, у которых даже мандарину за совесть заплатить было нечем, бессонницей страдали. А прочие, как только к ним приходила ночью Совесть, говорили: «Что ты к нам лезешь! Я по законам поступал! Как в свитках написано! Я не сам!»… Поворачивались на другой бок и засыпали...

*Мандарин (от португальского слова mandarin – «министр, чиновник») – так португальцы называли государственных служащих в Китае, Корее и Вьетнаме.